"Отрок.ua": Армения – страна библейской радуги

21 сентября Армения отмечает День независимости.

«Что общего между вороном и письменным столом?» — этот вопрос был задан Шляпником в известной сказке Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес». Причем, сам автор признавался, что на время написания сказки у него самого не было ответа на эту загадку.

А что может быть общего между именами таких известных людей, как генералиссимус Александр Суворов, маринист Иван Айвазовский, священник Павел Флоренский, писатель Василий Немирович-Данченко, поэт Булат Окуджава и многими, многими другими, и такой древней и легендарной страной – Арменией?

В данном случае у нас есть ответ, и связующим звеном между Арменией и этими людьми, вписавшими свои имена в историю славного военного, искусствоведческого, литературного и интеллектуального прошлого нашей страны, это то, что все они принадлежали к великому армянскому народу. Казалось бы, даже таможенник-герой из фильма «Белое солнце пустыни» актер Павел Луспекаев и тот при заполнении советских анкет в известной «пятой графе» всегда с гордостью писал – «армянин». А его фамилия восходит к армянскому княжескому роду – Лусбекян.

Армения… У обывателя, который успел пожить среди братских пятнадцати советских республик, сразу возникают определенные ассоциации – это, в первую очередь, горная вершина Арарат (причем, находящаяся сегодня на территории Турции) заснеженная шапка которой украшала этикетку всесоюзно известного одноименного коньяка.

Армения — это искреннее гостеприимство (со своей неподражаемой кухней), свойственное всем кавказским народностям. Ещё это — абрикосы, гранаты, виноградные гроздья, которыми Армения щедро делилась со всеми братскими народами, наполняя наши рынки.

Но ещё Армения — это и печально известная трагедия 1988 года в Спитаке, которая не оставила безразличной ни один народ, проживавший в большой «семье» бывшего СССР. А также драматические события в Нагорном Карабахе, унесшие жизни многих молодых солдат.

И несмотря на то, что вроде бы поверхностно Армения нам известна: история — по книгам, природа, исторические памятники — по фотографиям, а из средств массовой информации у нас есть возможность узнать о текущих событиях, но все таки Армения для многих из нас подобна айсбергу, религиозная, культурная, историческая часть которого представляется скрытой.

Мое личное знакомство с Арменией началось издалека – в прямом смысле. А именно в Венеции… на конференции по библеистике. Восторг от увлекательнейшего доклада профессора священника Богоса Левона Зекияна и посещение острова в Венецианской лагуне San Lazare de Armeni подтолкнуло к более глубокому изучению культуры, истории и традиций этого уникального народа. Кстати, врожденное для армян стремление к постижению неизведанного я для себя отметил в монастырском музее на Венецианском Армянском острове, где собрана уникальная коллекция византийского стекла, артефактов из Египта, Шумера. Основной достопримечательностью музея монастыря является египетская мумия Неметхетамона (XV в до Р.Х.).

Ковчег Ноя и каменный паспорт Еревана

Каждый народ территориально привязан к какой-то части суши нашей планеты. Что касается армянского народа, у него есть две родины: одна историческая, а другая — доставшаяся в результате политической несправедливости. И эта территория сегодня равна площади современной Киевской области.

Моему удивлению не было предела, когда я впервые увидел карту, зафиксировавшую кульминационную точку расширения границ Армянского государства времен Тиграна Великого (I в. до Р.Х.). Восточная часть современной Турции, современные Ливан и Сирия, частично север современного Израиля и Иордании, а также частично север Ирака и Ирана, Азербайджан, Грузия – все это некогда Великая Армения.

Действительно, исторической родиной армян является Армянское нагорье, которое можно назвать «горным островом» по отношению к Анатолийскому и Иранскому плато, расположенным ниже. Именно отсюда берут начало пять самых больших рек Ближнего Востока: Евфрат, Тигр, Арацани, Чорох, Куры. В самом центре Армянского нагорья возвышается самая высокая точка Ближнего Востока — библейская гора Арарат, на вершине которой остановился Ковчег патриарха Ноя. Можно предположить, что именно на той части суши, которую впервые увидел Ной после потопа, и появился впоследствии город Ереван, ведь на армянском языке «еревал» или «еревангал» означает «появляться», «показаться», этимологически подтверждая эту гипотезу.

Клинописный каменный «паспорт» Еревана сегодня экспонируется в государственном музее Армении, а по его данным Ереван старше даже Вечного города (Рим), основанного в 753 г. до Р.Х. на 29 лет!

За 500 лет до помазания первого царя в Израиле в Армении в середине II тысячелетия до Р.Х. уже было создано государство, объединившее все армянские племена в единый народ. Причем первоначально Армения называлась Айстан, а сами армяне даже сегодня именуют себя «ай». Нам, наверное, из советских учебников по истории Армения более известна как древнее государство Урарту, причем, так Армения именуется в клинописных источниках древней придворной ассирийской канцелярии.

«Ванское царство», «Царство Ервандуни», «Вхождение в состав Ахеменидской державы», «Селевкиды и Армянские царства», «Армяно-Понтийский союз» и прочее – это все сухие названия параграфов из учебника по истории Армении. Но даже беглый взгляд по оглавлению уже заставляет проявить некоторое уважение к народу с таким прошлым.

Христианская Армения

Если когда-то при решении кроссвордов вам придется отвечать на вопрос: какое государство впервые стало христианским? Знайте: это – Армения. В то время, когда в западной и восточных частях Римской империи ещё продолжал куриться дым перед римским и эллинским пантеонами языческих богов и не были прекращены гонения на христиан, в Армении евангельское семя, посеянное апостолами Фаддеем и Варфоломеем, логично произросло в колосок грандиозного события 301 года. Именно в этот год Армения стала первым в мире христианским государством. Для сравнения – несмотря на то, что император Константин Великий в 313 году прекратил гонения на христиан, а в 325 году был созван Первый Вселенский Собор, все же Византийская империя официально стала христианской державой только после принятия эдикта императора Феодосия І в 380 году!

Первым Предстоятелем Армянской Церкви стал миссионер-труженик, исповедник св. Григорий, которого армяне с любовью и гордостью называют «Просветитель».

Связь Армении и соседки-сестры во Христе Восточной части Римской империи была очень тесной. На протяжении долгого времени (вплоть до 387 г.) все католикосы (kaqolikoz — всеобщий (епископ)) — от св. Григория Просветителя до Нерсеса Великого — хиротонисались в Каппадокии. А сама Армения являлась митрополией Кесарийской Церкви. Примечательно то, что в подписи под актами Первого Вселенского Собора (325 г.) архиепископ Леонтий следующим образом обозначил свой титул: «архиепископ Кесарии Каппадокийской, Понта Галатийского, Пафлагонии, Понта Птолемаикского, Малой и Великой Армении».

Литургическая традиция на протяжении этого периода, как и богослужебный язык, были едиными, а армянский епископат принимал активное участие в жизни Церкви Христовой.

Так, армянские делегаты принимали непосредственное участие в работе I и II Вселенских Соборов. Однако из-за раздела Армении в 387 г. между Персией и Римом новый католикос Исаак, оказавшись на территории персов, был заключен в тюрьму, вследствие чего армянская делегация не попала на III Вселенский Собор. Тем не менее, после освобождения из тюрьмы католикос Исаак созвал в 435 г. Аштишатский Собор, на котором анафематствовал Нестория, чем подтвердил каноническую симфонию с отцами III Вселенского Собора. Кстати, на этом же Соборе были преданы анафеме еще Феодор Мопсуэтийский и Диодор Тарсийский, в результате чего армянские отцы пошли дальше отцов III Вселенского собора – ведь ересь Феодора будет осуждена только на V Вселенском Соборе. Но, став непримиримыми противниками ереси Нестория, армянские богословы непреднамеренно создали этим предрасположение к монофизитству (монофизитство (monoz — «один, единственный», fusiz «природа, естество») – доктрина, признающая во Христе только Божественную природу и совершенно отвергающая Его человечество).

Измена по-гречески

Ощущение соседства с таким сильным единоверным государством, как Византийская империя, породило иллюзию у армян, что в любой критический момент они могут рассчитывать на их заступничество. В этом и был трагизм той ситуации, в которой оказался армянский народ, и которая задала проекцию развития дальнейших межцерковных отношений между Византией и Арменией.

451 год в истории Церкви известен как год, в котором в г. Халкидоне проходил IV Вселенский Собор. На нем было осуждено монофизитство. Но мало кому известен тот факт, что в этом же году в Армении христиане отстаивали свою веру далеко не в богословских дискуссиях. На требование персидского царя отречься от христианства и принять зороастризм армяне, собравшись на совещание в Арташате, написали от всех слоев населения письмо с обоснованием отказа. Это и спровоцировало вторжение персидской армии в Армению.

Армяне были вполне уверены, что в войне с персами за верность Христу они действительно получат обещанную накануне помощь от Византии. Однако персы уже успели получить от императора Маркиана параллельное заверение о невмешательстве…

26 мая 451 г. главнокомандующий Армянской армией Вардан Мамиконян и 1036 воинов кровью засвидетельствовали свою верность христианской вере в бою с несоизмеримо сильным противником. Погибшие были причислены к лику святых, как и католикос Иосиф, который также был казнен персами немного позднее — в 454 г.

Понятно, что имя императора Маркиана стало ненавистным армянам, и свою ненависть к василевсу они перенесли и на оросы IV Вселенского Собора…

Дерзнем гипотетически предположить, что бумеранг предательства, некогда пущенный Византией по отношению к христианской Армении, вернулся назад в Константинополь в 1204 г., когда к его стенам подошли с высокоподнятыми христианскими знаменами, сверкая на солнце доспехами и обнаженными мечами, рыцари IV Крестового похода…

А ведь Византия многим обязана Армении. И не только в силу того, что императорская гвардия состояла из армян, подобно тому, как Папская гвардия в Ватикане состоит из швейцарцев. Вообще, военная мощь, военная организация и военный талант Византии – заслуга армян, как военачальников, так и простых солдат. Армянские пешие отряды и армянская кавалерия считались лучшими частями византийской армии, беззаветно преданными своему императору.

Кстати, из всех императоров Византийской империи 54, а это — 67 % , были армянами. И, как следствие, некоторые историки считают, что именно отстранение армян от руководства боевыми частями в канун IV Крестового похода и было причиной поражения под натиском турок.

Между молотом и наковальней

У историка Нейла Фолкнера в его книге «Апокалипсис, или Первая Иудейская война» я когда-то прочитал, что Армения являлась своего рода «Польшей Древнего Востока». Действительно, Армения имела настолько важное стратегическое значение, что спокойную жизнь страны постоянно нарушали военные марши армий империй, между которыми приходилось существовать Армении. К сожалению, площадкой для выяснения отношений между сверхдержавами в большинстве случаев выбиралась сама же буферная Армения, во многих конфликтах привлекавшаяся как одной, так и другой стороной.

«Армян невозможно победить, их нужно разделять» — эти слова произнес в IV в. до Р.Х. потерпевший поражение в Армении царь Дарий I. Эта доктрина оказалась не просто действенной, но и вневременной – на века.

После первого раздела Армении в 387 г. между Римской империей и Парфией её народ ещё не один раз переживал подобный перекрой между сверхдержавами. Так, второй раздел территории Армении произошел в 591 г., но уже между Византийской империей и Сасанидской Персией.

На протяжении всего этого периода армяне не сдавались и, сохраняя преданность вере во Христа, боролись за свою независимость. Свидетельством этому может быть создание и существование Киликийского Армянского царства в окружении Сельджукского Иконийского султаната, которому не смогла противостоять Византийская империя. Фактически этому христианскому островку было суждено стать второй родиной в Малой Азии рассеянных армян. Именно сюда из г. Ани был перенесен Престол Католикоса. Находясь в мусульманском окружении, князья Армянской Киликии чеканили свои золотые, серебряные и медные монеты со своим изображением и легендой (надписью) на армянском языке. Именно в этот период устанавливаются торговые связи с Венецией и Генуей.

Поразительно, но когда в XIII в. Мамелюкское Египетское государство одно за другим завоевало созданные крестоносцами в Палестине государства, единственным христианским государством на Ближнем Востоке оставалось Армянское Киликийское царство! И только в 1375 г. мамелюкам удалось все же сломить сопротивление армян, и христианская Киликия пала – армянский народ потерял государственность более чем на 500 лет.

1386, 1394, 1398, 1403 – это годы, в которые армия Тамерлана опустошала Армению, вследствие чего большая часть населения была уничтожена.

1453 г. – год захвата Константинополя турками-османами, после чего Османская Турция превратилась в сильнейшее государство Ближнего Востока, под чьей властью оказались Балканские страны и вся Малая Азия. Третий раздел территории многострадальной Армении был как раз и произведен в 1555 г. между Османской Турцией и Сефевидским Ираном, а в 1639 г. после насильственной депортации 300 тысяч армян в Иран произошел четвертый передел Армении.

Армянский Ренессанс

Несмотря на такую трагическую судьбу Армении (автор сожалеет, что не может здесь остановиться подробней), именно в этот период армянская культура и искусство переживали свой Ренессанс. Именно в этот период с X по XIV век были созданы многие шедевры церковной хоровой музыки. Кстати, в это же время были изобретены «Хазы» — специальная система знаков для записи музыки, фактически аналог наших древнерусских крюков.

Расцвела армянская архитектура. В этот период были возведены храмы в Санаине, Ахпате, Кечарисе, Агарцине, Гошованке, а также вырублен в скальном массиве знаменитый монастырский комплекс в Гегарде. Наверное, самым известным зодчим этого времени можно назвать архитектора Трдата. Именно он взялся за реконструкцию разрушенного землетрясением купола храма Святой Софии в Константинополе, когда его греческие коллеги признали свое бессилие. Восстановленный Трдатом купол Святой Софии держится до сих пор!

Немногие знают, что до открытия в 1200 г. в Париже первого в Европе университета, в Армении уже существовали его аналоги, именуемые Вардапетараны (высшие школы), где изучались «7 свободных искусств». Отдельно имелись медицинские вардапетараны. А Гладзорский вардопетаран в 1280 г. по европейскому образцу первым в Армении получил титул университета, имея два факультета: богословский и юридический. Возрождение переживала и литература. Именно в этот период Григор Нарикаци написал «Книгу скорбных песнопений», которая сегодня переведена на многие языки мира.

Говоря о гении архитектора Манвела, создателя храма Сурб Хач (Святой Крест) и портовой гавани на острове Ахтамар, нельзя не упомянуть о знаменитых армянских «хачкарах», которые создал этот талантливый человек.

Хачкары – это особый, чисто армянский вид каменного декаративно-прикладного искусства. В центре помещался изящно украшенный узорами и переплетением линий крест. Причем, ни один хачкар, даже одного и того же мастера не повторялся!

Вардопет Месроп Маштоц

Что необходимо посетить в современной Армении человеку, который хочет познакомиться с этой страной поближе, так это Матенадаран – главное хранилище книг. Чего не было в истории армянской книги, так это скатанных в рулон манускриптов. Первые образцы дошедших до нас армянских книг V – VI вв. сброшюрованы, прошиты и имеют переплет и обложку.

Армянская традиция связывает создание армянской письменности с письменным переводом книг Священного Писания (первая книга Священного Писания переведенная с сирийского на армянский язык – книга Притч.). Хотя до появления нового алфавита «Еркатагир» помимо клинописи, арамейского и греческого языка у армян был свой способ письма. Но, к сожалению никаких эпиграфических свидетельств и артефактов с фиксацией древних записей до нашего времени не сохранилось.

Месроп Маштоц – человек, которому принадлежит создание армянского алфавита. Сегодня армяне, читая газеты, отправляя смс-сообщения, иногда даже не задумываются каким сокровищем они владеют.

Когда-то известный лингвист Мейэр сказал о том, что «армянский алфавит – это шедевр». Действительно, уникальность армянской азбуки из 36 букв заключается в том, что в алфавите армян каждому символу соответствует определенный звук и наоборот.

Уникальность армянского алфавита, созданного Месропом Маштоцем, ещё заключается и в том, что каждая буква (кстати, как и в церковнославянском языке), снабжена своим числовым значением, и относительно недавно журналист и исследователь Эдуард Аянян сложил числовые коды букв в армянских названиях металлов и получил в точности те числа, что проставлены Менделеевым в верхних углах ячеек его таблицы в качестве атомных зарядов тех же химических элементов. Например, золото (арм. воски) – 79; свинец (арм. арчич) — 82, то есть так, как в периодической системе. А ведь Месроп Маштоц не придумывал слов и тем более – армянский язык, возраст которого на многие тысячи лет старше официальной даты создания армянского алфавита – 405 г.!

Позднее Месроп Маштоц набирает школу и с помощью 100 учеников переводит на армянский язык с сирийского книги Священного Писания. Армянский перевод Библии назван Кроссом «Королевой перевода». И несмотря на то, что сегодня филологи задаются вопросом: осталось ли хоть что-то от первоначального перевода Библии с сирийского, ведь в 432 г. в Армению попадает греческий перевод «LXX», текст которого был впоследствии согласован с первоначальным вариантом, труд Месропа Маштоца несомненно незауряден, за что Месроп первый получает титул Вардапет («маэстро») – учитель Церкви. Интересно то, что не все епископы и Католикосы-патриархи обладали этим званием.

Примечательно, что сегодня во всем мире в музеях и библиотеках хранится около 30000 армянских рукописных книг – это только те рукописи, которые сохранились. А если учесть, что за всю историю Византии было создано около 50000 рукописных фолиантов – этот факт ещё больше вызывает уважение к армянам, как книголюбивой и читающей нации.

Как предположение мы можем связать такое большое количество сохранившихся рукописей с тем, что именно у армянских каллиграфов, писавших под диктовку автора, и переписчиков книг на очень ранней стадии появилось «ноу-хау» своего времени, благодаря чему они были освобождены от непрестанного макания пера в чернильницу. Привычное перо писца у армян в результате технической эволюции было превращено в первый прототип «авторучки» — пузырек с чернилами, прикрепленный к верхней части пера-калама. Так, в заключительных главах рукописей армянские писцы часто хвастают: «Каждый раз, набрав чернила в калам, писал 900, даже 920-930 и более букв».

После падения Киликийского царства Престол Католикоса возвращается в Армению, и с 1441 г. после избрания нового Предстоятеля резиденция Католикоса всех армян находится по сей день в Эчмиадзине.

Католикосы – духовные лидеры армянского народа — на протяжении истории христианской Армении старались прилагать все усилия, чтобы армянский народ в самых критических ситуациях оставался преданным Христу и Его Церкви. Личным примером и молитвенной поддержкой католикосы помогали армянскому народу быть верными и своему земному Отечеству.

Так, период очередного передела армянской земли между турецким султаном и шахом Персии именно католикосы (Степанос Салмастеци, Микаел Себастаци, Акоп Джугаеци), не теряющие надежды на возвращение независимости в 1547, 1562, 1677 гг. и т.д., инициировали обращение к правительствам европейских государств. Но Европа, незаинтересованная в помощи армянам, молчала…

Разочаровавшись в политике европейских монархов, но все же не теряя надежды, в 1701 г. армянская делегация во главе с Исраелем Ори обращается к российскому императору Петру I с просьбой поддержать освободительную кампанию против турок и персов. Этой аудиенцией было положено начало многим попыткам со стороны российского престола помочь многострадальному армянскому народу. И только спустя столетие в ходе I и II Российско-персидских войн при участии армянского добровольческого ополчения были достигнуты первые победы по освобождению Армении и возвращению армянского населения из иранского плена. Но все же значительная часть — горная, западная Армения (Сасун, Зейтун) с армянским населением продолжала оставаться в мусульманской изоляции Османской Турции.

Геноцид

При смене любого правительства население связывает свое будущее с теми мечтами, которые лелеялись надеждами на изменение гнетущего настоящего.

В 1908 г. после государственного переворота в Турции после свержения кровавого режима Абдул Хамида II к власти пришла партия младотурок. У армян появилась вновь надежда на долгожданное восстановление правового равноправия христиан в новой стране… Но 1909 г. был ознаменован массовым истреблением армянского населения в Киликии с молчаливого согласия нового правительства. Погибло 30 тысяч человек. Это было страшным началом тотального планомерного уничтожения армянского народа.

Разворачивающиеся события очень подобны тем, что произойдут спустя два десятилетия в национал-социалистической Германии…

Трудно подобрать слова для описания того, что случилось в этот трагический трехлетний период с 1915 по 1918 гг. По всей видимости, состоявшееся накануне тайное совещание в Салониках в 1911 г. партии младотурок, на котором было принято решение отуречить всех подданных Турции, а христиан уничтожить, нашло практическое применение в геноциде, осуществленном по определенному плану. Армения лишилась 1,5 миллиона своих сынов и дочерей. Очевидец этих зверств известный армянский композитор-священник Комитас лишился рассудка…

Трагическая и печальная судьба армянского народа, сопряженная с постоянной борьбой, может быть прочувствована и пережита тем, кто даже впервые слышит мелодию такого музыкального инструмента, как дудук. Внешне он напоминает обыкновенную флейту, но как величественна магия звука этого инструмента не оставляющая равнодушным даже самое черствое и безразличное сердце!

Композитор XX в. Арам Хачатурян очень ёмко сказал: «Дудук – это единственный инструмент, который заставляет меня плакать».

Вместо заключения. Какое отношение имеет образ Нерукотворного Спаса к Армении?

Почти в каждом православном храме нашего отечества есть зримое напоминание об Армении — стране надежд обновленного человечества, стране библейской радуги. Это так любимый нашим православным народом образ Нерукотворного Спаса. Какая здесь связь с Арменией?

Сегодняшняя столица Ереван является по счету двенадцатой столицей Армении. Во время земной жизни Христа Спасителя именно Эдесса была стольным градом, некогда поразившим своей красотой Александра Македонского до такой степени, что родившуюся дочь он назвал в честь этого города – Эдесса.

Так вот, согласно преданию, сюда, в Армению, в своем послании за несколько месяцев до Распятия царь Абгар (Авгарь) приглашал Иисуса Христа: «Слышал я также, что многие…ропщут на Тебя и хотят предать Тебя мучениям. У меня есть небольшой, но красивый город, его достаточно было бы для нас обоих». Вот так просто с характерным для армян гостеприимством искренне приглашал царь Абгар Спасителя. Господь в ответ на такое чистое и открытое приглашение отправил убрус (плат), на котором проявился отпечаток Его лица. Так появился в истории иконографии первый оригинальный Нерукотворный Образ. В этом предании — весь армянский народ со всеми характерными для этого народа качествами: радушием, искренностью, непритворностью, преданностью Христу. Качествами, которые армяне сохранили до сегодняшнего дня.

Посещая Армению, я обратил внимание на то, что встретить обиженного или обозленного человека здесь почти невозможно. Все оживлены и чем-то воодушевлены. Люди доброжелательны. У всех живые глаза, играющие природной безобидной хитрецой. Невольно вспоминаешь слова Осипа Мандельштама: «Жизненное наполнение армян, их грубая ласковость, их благородная трудовая кость, их неизъяснимое отвращение ко всякой метафизике и прекрасная фамильярность с миром реальных вещей – всё это говорило мне: ты бодрствуешь, не бойся своего времени, не лукавь….».Orthodoxy.org.ua со ссылкой на Журнал "ОТРОК.ua". Автор - Протоиерей Олег Скнарь, член Синодальной богословской комиссии УПЦ (МП)

Ученый: Термин "Алуанк" возник в Армении, в армянской среде и в основе его лежит армянское слово

Агванк«Алуанк»(Ахванк,Арран,Ширвин, Кавказская Албания ,Аран,Ерети,Рани,Лезгистан) под оккупации тюрко-татар

Представляем первую часть исследования, проведенного ведущим научным сотрудником института истории Национальной Академии наук Армении, доктором исторических наук, профессором Генрихом Суреновичом Свазяном. Исследование оформлено как научная статья и содержит полный список использованных в ходе работы источников, который приводится в конце материала (в тексте номер ссылки дается в квадратных скобках).

Ахвахцы

Ахва́хцы (самоназвание ашвадо, авар. гIaхьвалал) — один из Арменоидских народов, коренное население Западного Дагестана, также с первой половины XVIII века расселилась в Закатальском районе Азербайджана, в советский период часть народа переселилась на Кумыкскую плоскость, между Тереком и Сулаком. Верующие ахвахцы - исповедуют Армянскую Апостольскую Церковь и есть мусульмане-сунниты (с XV века).

Часть 1.

Страна Алуанк была расположена к востоку от Великой Армении, непосредственно примыкая к ней, и занимала территорию, простирающуюся на север от реки Кура до Главного Кавказского хребта. Именно здесь в I веке до нашей эры сформировалось государство, которое армяне называли «Алуанк», римляне – «Албания», грузины – «Рани» или «Эрети», а ассирийцы и персы – «Аран», «Ар-ран» или «Ал-ран»

Термин «Алуанк» возник в Северо-восточном крае Армении, в армянской среде и в основе его лежит армянское слово «аղу» (алу) (кроткий, сладкий, приятный). Об этом еще в V веке свидетельствовал отец армянской истории Мовсес Хоренаци. Повествуя о деятельности армянского царя Валаршака (Трдат I, 66-88 гг.), направленной на укрепление армянской государственности, отец истории сообщал, что государь передал одному из потомков hАйка – князю по имени Сисак, обширное пространство "вдоль границ армянской речи", которое "получило название Алуанк из-за его (Сисака-Г.С.) кроткого нрава, ибо его называли "алу". Слово «аղу» (алу) характеризует всю страну в целом как «приятная, привлекательная», а в природно-климатическом смысле - как плодородная, обильная страна, о чем неоднократно упоминали античные, армянские и арабские летописцы и географы раннего средневековья. Термин «Алуанк», возникнув в северо-восточных краях Армении, в период армяно-римских отношений (обусловленных походами Лукулла и Гнея Помпея), был ретранслирован армянами римлянам и последние, придав этому топониму латинское звучание, ввели его в обращение под названием «Албания». Имело место обычное замещение звуков «ղ« на «л» и «у(в)» на «б», в результате чего слово получило соответствующую латинскую транслитерацию.

Этимологией топонима «Аран» (Рани, Ал-ран, Ар-ран) первым занялся Н. Марр, обратившись с этой целью к современным дагестанским языкам. Согласно Марру, в языке одного из дагестанских племен - лаков сохранилось слово «ар» в значении «равнина, долина», а в языке хыналугов исследуемое слово означает «теплый», «горячий», употребляясь в значении «низменность», «зимнее пастбище». Таким образом, все эти названия не имели этнической подоплеки, а лишь акцентировали природные особенности этой страны.

Страна Алуанк, согласно Страбону, была заселена 26-ю значительно отличающимися друг от друга племенами с разными языками, верованиями и укладом жизни, управляемыми собственными царями (племенными вождями), которых, однако, античные авторы, не дифференцируя, именовали единым обобщающим понятием - «агван-alban-albanoi», и данный топоним по сегодняшний день принят и используется исследователями. Однако, жителей страны, представляющих столь пестрый состав племен неизвестного происхождения, было бы реально называть «алуанцы» или «агванцы», в смысле «жители страны Алуанк», при наличии населения без какой-либо этно-национальной самоидентификации, было бы единственным правильным названием.

Среди алуанских племен различаются в основном два этнических компонента – местный, который, согласно исследователям, принадлежал к Армянскоий языковой семье, и пришлый, который, в свою очередь, рассматривается как принадлежащий к племенам ирано-скифской языковой семьи. Эти племена, проживающие на территории будущего Алуанка, начали процесс консолидации алуанских племен, который, однако, ввиду многоплеменности, географической и экономической раздробленности региона, ряда социальных и политических обстоятельств так и остался до конца незавершенным. Данное обстоятельство является одной из особенностей истории страны Алуанк, чем она и отличается от истории соседей, завершивших процессы консолидации и достигших этнической целостности.

Большая племенная пестрота, трудности контактов разных племен и незавершенность языковых и культурных процессов в достижении этнической общности явились теми причинами, которые обусловили постепенную ассимиляцию алуанцев и их исчезновение с исторической арены. Их этническая ассимиляция начинается с периода персидских и арабских завоеваний, приобретая особую интенсивность после завоевания края тюрками-сельджуками во второй половине XI в. Так что при образовании современного азербайджанского народа одним из его компонентов стали не исчезнувшие с исторической арены незадолго до этого процесса алуанцы, а составлявшие основную массу тюрок-сельджуков огузские племена. Поэтому абсолютно неверно мнение, что алуанцы являлись предками современного азербайджанского народа. Ошибочность такого мнения становится более наглядной, когда принимается во внимание тот реальный факт, что алуанцы принадлежали к кавказской языковой семье, а современный азербайджанский народ – к огузской группе тюркских языков.

В 66-65 гг. до нашей эры римский полководец Гней Помпей три раза вступал в сражения с алуанским царем Алуанка Оройсом и, победив его, завоевал Алуанк, превратив страну в «друга и союзника Рима». Римлян, как и всех завоевателей, крайне интересовали все достоинства покоренной страны, в том числе и вопрос о ее границах. Согласно сообщению Страбона, "албанцы… живут между иберийцами и Каспийским морем, на востоке их страна прилегает к морю, а на западе граничит с иберийцами. Что касается остальных сторон, то северная окружена Кавказскими горами (потому что эти горы возвышаются над равнинами и называются, в особенности их части, что у моря, Кераунийскими горами), а последнюю сторону образует Армения, граничащая с ней”. Армения же, согласно Страбону, граничила с Алуанком до того места, где "впадают в (Каспийское – Г. С.) море реки Кир и Аракс, то есть до устья этих рек.

По свидетельству Плиния Старшего, «всю равнину, начиная от реки Кира (к северу – Г. С.), заселяет племя Албанцев, а затем – Иверов, которые отделены от первых рекою Оказаном (Алазаном – Г. С.), текущую с Кавказских гор”. Клавдий Птолемей описывает современный его эпохе Алуанк в тех же границах: "Албания граничит с севера описанной частью Сарматии, с запада – Иверией…, с юга - частью Великой Армении, идущей от границы с Иверией до Ирканского моря к устью реки Кира”.

После греко-римских авторов о границах Алуанка сообщают армянские историки. Первым из них является Фавстос Бузанд, который повествуя о событиях IV в., указывает южной границей Алуанка реку Куру. Более ясное представление о границах Алуанка дает "Ашхарацуйц”, согласно которому "страна Алуанк” расположена между рекой Курой и горой Кавказа”.

О Куре как границе между Великой Арменией и Алуанком уже упоминалось в вышеприведенных сведениях Страбона и Плиния Старшего. Дион Кассий также упоминает об обитавших к северу от Куры алуанцах, а это означает, что река Кура являлась южной границей Алуанка. Повествуя о первой стычке римлян с алуанцами, Дион Кассий пишет, что Помпей разгромил алуанцев как раз у переправы через Куру, куда они пришли для ее перекрытия, пытаясь предотвратить вторжение римлян в Алуанк. В этой связи Дион Кассий делает еще одно интересное сообщение, из которого следует, что собственно страна алуанцев находилась за Курой. Так, рассказывая, что этим наступлением алуанцы вызвали гнев Помпея, историк пишет, что римскому военачальнику "очень хотелось отомстить им вторжением в их собственную землю”, но он не смог этого сделать вследствие наступающей зимы и остался зимовать в стране "Анаитис” у реки Куры. А так как страна "Анаитис” (или "Аспис”), по сведениям того же историка, находилась в Армении, то значит и "собственная земля” алуанцев находилась за ее пределами, т. е. за Курой. Наконец и Стефан Византийский, ссылаясь на Асиния Квадрата, рассматривает правобережье Куры как место обитания оваринов и утийцев, заселяющих значительную часть Армении.

Повествуя о вторжении в Армению северных кочевых племен, во главе с так называемым мазкутским царем, прозванным Санесаном, Бузанд сообщает, что они, перейдя реку Кура, сразу очутились в Армении: "Перешел свою границу, - пишет Бузанд о Санесане,- большую реку Куру и наводнил армянскую страну”. В другом месте, говоря уже о периоде, последовавшем за армяно-персидскими войнами 60-70-х гг. того же века, историк повествует о том, что спарапет армянских войск Мушег Мамиконян сражался против союзника Сасанидского Ирана - Алуанка, отвоевал захваченные им гавары Армении и "… реку Куру сделал границей между своей страной и Албанией, как было раньше”.

Таким образом, сведения античных и армянских историков и географов, живших и творивших с I в. до н. э. до V в. н. э., приводят к тому бесспорному убеждению, что в течение всего этого времени южной границей Алуанка была река Кура. Этот факт принимают многие исследователи: А. Яновский, С. Юшков, С. Еремян, Ас. Мнацаканян, Б. Улубабян, А. П. Новосельцев, В. Томашек, А. Акопян и др. К. В. Тревер находит, что Кура была границей между Арменией и Алуанком еще раньше – со II в. до н. э., азербайджанский ученый К. Алиев считал, что только со II в. н. э.. Согласно последнему, до этого граница Алуанка проходила по реке Аракс.

Аракс для всех времен был южной границей Алуанка, утверждает и другой азербайджанский исследователь Ф. Мамедова. Более того, безосновательно, лишь по своей прихоти, перенося "ретроспективно” сообщения источников на III в. до н. э., она считает, что Алуанк еще с указанного века, якобы, не только был заключен между Кавказским Главным хребтом и рекой Аракс, но и на севере имел сферу своего влияния вплоть до реки Сулак и далее.

"Открытие” К. Алиева о Куре как границе между Арменией и Алуанком только во II в. н.э. основано на фальсификациях и самовольных толкованиях сообщений источников. Например, сообщение Страбона, согласно которому "река Аракс течет до границ Албании”, из чего следует только то, что Аракс не является границей Алуанка, а всего лишь течет до его границы, К. Алиев «редактирует» следующим образом: "Аракс течет в пределы Албании”. Тем самым он пытается приписать Страбону мнимое сообщение о том, что Аракс, якобы, протекает по территории Алуанка. Тем не менее, под давлением сообщений из разных источников, он вынужден признать, что река Кура являлась границей между Арменией и Алуанком, и, лавируя среди достоверных сообщений, пытается во что бы то ни стало доказать, что Кура могла быть южной границей Алуанка лишь во II в. н. э. По его мнению, рассмотрение Куры как южной границы Алуанка до II в. н. э. – результат неверных переводов соответствующих сообщений античных авторов, и он с воодушевлением первооткрывателя приступает к выявлению и "исправлению” наличествующих в них "ошибок”.

Он пишет, что в переводе В. В. Латышева сообщение Плиния ("всю равнину, начиная от реки Куры, заселяет племя албанцев”) оторвано от контекста и создает иллюзию того, что алуанцы проживали, начиная от Куры, а на самом деле, согласно К. Алиеву, из контекста того же сообщения якобы следует, что "албанские и иберские племена обитали "вплоть до всей равнины Кюр”, т. е. алуанцы обитали и на правобережье и на левобережье Куры.

Основываясь на этих "корректурах”, он объявляет: ”данные Страбона, Плиния и Птолемея свидетельствуют о том, что территория Кавказской Албании разделилась на две части: на области, расположенные к северу от Куры, и на области, находящиеся южнее Куры и входившие до этого в состав Албании”. Однако алиевские переводы совершенно своевольны, а заключения предвзяты, поскольку противоречат сущности сообщений названных авторов, которые сохранились как в русском переводе В. В. Латышева, так и в английском, приведенном параллельно с греческим оригиналом.

Таким же образом к сообщениям источников подошла и Ф. Мамедова. Оставив в стороне многочисленные сообщения античных и армянских историков о том, что река Аракс являлась одной из рек Армении, а следовательно, не могла быть южной границей Алуанка, она, как и предыдущий автор, сообщения о ней объявляет противоречивыми и исторически неверными. Ф. Мамедовой представляются ошибочными сведения Страбона, Плутарха, Плиния Старшего, Аппиана и Диона Кассия о Куре как о границе между Арменией и Алуанком. Она прямо требует не верить античным авторам, поскольку, по ее мнению, "их информация носила случайный и противоречивый характер и вполне могла быть неточной”. Однако обвинения Ф. Мамедовой в адрес античных авторов совершенно надуманы и беспочвенны. Страбон, именно вследствие тщательного отбора, широко использовал сведения Феофана Митиленского, которые никак нельзя считать "случайной информацией”. Согласно же этим сообщениям, южная граница Алуанка в указанный период проходила по реке Кура.

Таким образом, как бы ни старались некоторые исследователи искажать исторические факты, фальсифицируя и истолковывая их в выгодном для них свете и выдавая желаемое за действительное, анализ сообщений историков приводит к убеждению, что река Кура была границей Алуанка и что эту свою роль границы она сохранила на протяжении всей истории существования государственности Алуанка, т. е. с I в. до н. э. и до середины V в. н. э. 

ХОЧУ ЗНАТЬ - АРМЕНИЯ - Наскальное пение

National anthem of Republic of Nagorno-Karabakh

Хочу Знать - АРМЕНИЯ - Армянская Пицца ЛАМАДЖО

Как генерал Паскевич со своим славным войском знаменитую крепость Эривань брали

Сегодня замечательный праздник: армянская столица - Ереван - отмечает 2794 год своего появления на арене мировой истории. Именно в качестве города, ведь его нынешняя территория и окрестности были заселены с незапамятных времен и жизнь здесь не прерывалась никогда

Новейшую историю Еревана можно отсчитывать с 13 октября 1827 года, когда русские войска под командованием генерала Ивана ПАСКЕВИЧА (на снимке; слева - старинные гравюры с изображением Эривани) после семидневного штурма взяли Ереванскую крепость, город у персов.

За взятие города генерал Паскевич получил графское достоинство с титулом Эриванский. Освобождение Ереванского ханства и его главного города было одной из главных целей русско-персидских войн 1804-1813 и 1827-1829 гг. Первая попытка не увенчалась успехом, зато вторая завершилась блестящим штурмом города и полной победой. Это была труднейшая задача, поскольку и Персия, и Турция не отказались от своих захватнических аппетитов в Закавказье. Их к тому же поддерживала и подзуживала Англия — она обучала их армии, щедро снабжала новейшим вооружением и боеприпасами. Вдохновленная Персия, нарушив Гюлистанский мирный договор 1813 года, в июле 1826-го начала новую войну против России, вторгнувшись в Закавказье 60-тысячной армией Аббаса-Мирзы... ...5 (17) сентября 1826 г. отряд Валериана Мадатова освободил город Елисаветполь (бывшая Гянджа), а спустя неделю Отдельный Кавказский корпус Паскевича разгромил основные силы персов и отбросил их за Аракс.

В мае 1827 г. русские войска начали наступление на эриванском направлении, заняли Эчмиадзин, блокировали Эривань, а затем овладели Нахичеванью и крепостью Аббасабад. В начале августа Аббас-Мирза, стремясь остановить дальнейшее наступление русских, вторгся в Эриванское ханство, 15 (27) августа осадил Эчмиадзин, но, понеся весьма ощутимое поражение от Афанасия Красовского у села Ошакан, отступил в Персию. К началу боя под Ошаканом персидская армия состояла из 30 тысяч человек, а в русском отряде насчитывалось не более 3 тысяч. Но несмотря на десятикратное численное превосходство персов, русские воины, в рядах которых также находились армянские и грузинские добровольцы, отбили ожесточенные атаки врага, героически прорвали кольцо окружения и дошли до осажденного Эчмиадзина. Первопрестольный святой центр всех армян был спасен от грабежа и разорения, а его малочисленный гарнизон, духовенство, местные жители и сотни больных солдат — от истребления.

Главные силы русских войск под командованием Паскевича 19 сентября (1 октября) без особого напряжения овладели крепостью Сардарабад, а 28 сентября (10 октября) вновь осадили Эривань. Крепость стояла на скалистом берегу реки Занги, имела двойные стены и ров с водой. После строительства осадных укреплений и бомбардировки крепости русское командование предложило персам капитулировать. "Персияне видя, с какою смелостью русские не только ночью, отражаемые ружейными и пушечными выстрелами, но и среди белого дня сапами приближались к гласису (насыпь перед рвом крепости — "НВ”)... приходили в неизъяснимую робость: гарнизон и жители просили Гассан-Хана скорее сдать крепость”. Однако хан в надежде отсидеться за крепостными стенами до прихода шахской армии отверг предложение о капитуляции.

Утром 1 (13) октября в Эривани вспыхнули волнения. 18-тысячное армянское население города решительно потребовало от Гассана сдать город. Вооружившись, горожане заняли крепостные стены. Как пишет один из участников боевых действий: "1-го октября со всех наших батарей почти еще не начинали стрелять, как вдруг по всей восточной стене, особенно на ее разрушенных частях, оказалось множество народа, и одни, махая белыми платками, другие шапками — все кричали, что крепость сдается; но между ними не было видно ни одного военного, даже Сарбаза. Эта нечаянность всех удивила и, разумеется, очень обрадовала. Некоторые из штаб- и обер-офицеров, бывших тогда в траншеях и в ложементе, увидя сие, тотчас подошли к гласису, и как могли, знаками объясняли стоящим на стенах, чтоб они, нисколько не опасаясь, перешли к нам. Персияне поняли, и охотно один за другим стали спускаться в ров, ...через несколько минут уже собралось их до 400 человек”. Вскоре персидский гарнизон отказался сражаться, и русские войска вступили в Эривань. Хан со своим войском сложили перед русскими оружие.

После этой победы передовой русский отряд генерала Эристова, перейдя Аракс, занял Тавриз, куда прибыл затем и Паскевич с основными силами. Персия запросила мира, но в связи с началом русско-турецкой войны 1828-1829 гг. переговоры затянулись; однако быстрое продвижение русских войск в Иран и занятие Урмии и Ардебиля заставили шаха принять все условия мира, который был заключен 10 (22) февраля 1828 г. в с.Туркманчай близ Тавриза.

Рапорт И.Ф.Паскевича

Николаю I о взятии Еревана

Эривань

Знамя Вашего Императорского Величества развевается на стенах эриванских. Ключи сей столько прославленной крепости, весь гарнизон ее, взятый в плен, вместе со всеми главными начальниками, самого Хасана-хана, который на этот раз не мог ни бежать, ни пробиться, завоеванные трофеи: 4 знамени, 37 пушек, 2 гаубицы, 9 мортир, до 50-ти фальконетов, наконец подданство и благодарность жителей, освобожденных нами от их мнимых защитников и свирепых утеснителей, — все сие спешу повергнуть ко всемилостивейшему воззрению вашему, государь. Войско Вашего Императорского Величества вновь увенчалось блеском победы.

Быстрое покорение Сардар-абада навело ужас на неприятеля, и сим должно было пользоваться.

23 сентября, как я уже имел счастие доносить, действующий корпус под моею командою прибыл на Зангу.

24-го во время обозрения неприятель открыл по нас огонь без малейшего вреда для осаждающих. В ночи на 25-е брошено в город несколько бомб из-за пригорка Мухаммед-тапе с восточной стороны, прежде еще начатия осадных работ.

Положено было атаку повести на юго-восточный угол крепости.

Хасан-хан, который с отчаяния сюда бросился, не смея показаться к шаху после неудачной обороны Сардар-абада, конечно, не придал храбрости Эриванскому гарнизону, и я, чтобы еще сильнее подействовать на осажденных, послал к ним прокламацию через людей, имевших способы туда проникнуть.

26-го, на Георгиевском холме, в 300 саженях, против восточной стены, сделана батарея на 6 батарейных орудий; справа оттуда, за уцелевшим строением, поставлены 4 мортиры. Покатость города от запада к востоку представляла необыкновенную удобность для метания бомб и гранат, и действие их каждый раз было на виду.

В ночь на 27-е сделана первая параллель и продольная батарея с правого фланга на 12, с левого на 6 орудий. Лунный свет, открытие неприятелем работающих, живая ружейная пальба ничто не остановило ни инженеров и пионеров, ни гвардейский баталион, бывший в прикрытии, ни работающих Ширванского, Кабардинского, 39-го Егерского и Севастопольского полков; работы шли успешно, от нас не отвечали ни одним выстрелом и в течение всей осады это хладнокровие в русском войске оставалось неизменным.

27-го с обоих наших батарей открыт огонь; в следующую ночь учреждена главная брешь-батарея для осадных орудий, в 150-ти саженях от разрушаемой стены; на левом фланге траншей-батарея на 2 мортиры.

28-го начала громить стены главная брешь-батарея, также и левая, которая притом вкось и вдоль обстреливала весь южный фас; правая верхняя батарея также вредила внутри крепости и по стенам и башням; зубцы обвалены, а амбразуры были испорчены; некоторые орудия неприятельские подбиты; к вечеру огонь его затих совершенно. Из мортир пущено довольно большое число бомб.

Переметчики из крепости объявляли, что гарнизон робеет, жители укоряют сарбазов и Хасан-хана в своей погибели, но он обещает им скорое наше отступление после краткодневной стрельбы и от Аббас-Мирзы близкую помощь.

29-го открыта построенная в ночь пред сим средняя брешь-батарея, которая в этот день совершенно разоружила юго-восточную угловую башню и смежную с ней куртину. Неприятелем также ночью были возобновлены некоторые амбразуры и им сделано несколько выстрелов гранатами и картечью, но меткостью наших орудий приведена в молчание.

В этот день я, убедившись из показаний многих Эриванских выходцев о колебании умов внутри города, предложил Хасан-хану сдать мне крепость под условием ему и гарнизону свободного выпуска и 6 часов на размышление, желая более всего пользоваться временем не под стенами одного города, а для быстрого и успешного продолжения кампании. Приняты меры, чтобы способом внутренних связей с жителями и сарбазами предложения мои сделались гласными. Опустошение было уже чрезвычайное: дома один за другим разрушались, пыль от развалин и дым от взрыва бомб густыми облаками носились над всею Эриванскою окрестностью.

В ночь на 30-е работы в траншеях продолжены с каждой стороны на 55 сажен летучею сапою. Неприятель открыл сильный ружейный огонь: наши батареи не умолкали, равно и кегорновы мортиры; также на Ираклиеву гору, за рекою, к западу, поставлены 7-го карабинерного полка баталион, 2 роты Херсонского полка и 6 легких орудий, которые с сей стороны много тревожили осажденных.

30-го неприятель вновь открыл пушечный огонь из возобновленных ночью амбразур, но вскоре затих действием батарей наших. Траншеи подвигались медленною сапою на 12 сажень. Работающие во весь день были под ружейным сильным огнем. Около половины дня на северо-восточной башне появились неприятельские мортиры, из которых пускали пятипудовые бомбы по главной батарее нашей; но наши мортиры заставили замолчать их.

В обед прибыл ко мне человек с письмом от Хасан-хана. Здесь, как и прежде, в Сардар-абаде, он нашел меня на главной батарее и мог на деле, более нежели на словах, оценить бесстрашие войск наших. Содержание письма было самое увертливое: согласие на сдачу, но с тем, чтобы прежде иметь на то мнение Аббас-Мирзы. Без посылок к Аббас-Мирзе и к кому бы то ни было, отвечал я письменно Хасан-хану, сдаться безусловно, тотчас, или узнает силу русского оружия. С этим ответом отпущен был посланный. Тогда же нашелся человек, который взялся за богатую ему обещанную награду доставить жителям от меня новую прокламацию и исполнил сие с успехом. Я велел усилить огонь со всех батарей; при том, если бы упорство неприятеля продолжилось, то до приступа, по усердному производству осады, недолго оставалось. Пролом разбиваемых куртин и фланкирующих их башен, наружной и внутренней, был уже весьма значителен. Ночью еще ближе подошли летучею сапою и наши туры были поставлены на краю рва. Во всю эту ночь огонь с обеих сторон был сильнейший; неприятель обсыпал работников картечью, пулями; им пущено множество ядер; но, наконец, превозмогла канонада наша со всех батарей и ружейный огонь второй параллели.

После обоюдной стрельбы 1 октября в 8 часов утра на восточной башне и восточной стене показались некоторые жители, махали белыми платками, а потом начали перебегать к траншеям, спускаясь по обрушенным частям вала. С южной стороны неприятель однако не переставал стрелять по нашим рабочим. Жители, сошедшие по приглашению некоторых наших офицеров, которые по первому знаку сдачи подскочили к самому краю рва, объявили, что все они и некоторая часть сарбазов решились нам передаться, но что прочие батальоны хотели защищаться до самой крайности.

Дежурный в траншее ген. Лаптев послал в сих обстоятельствах начальника траншеи полк. Гурко и командира Сводного гвардейского полка полк. Шилова с ближайшими 6 ротами гвардейского полка, которые немедленно бросились чрез брешь и заняли юго-восточную башню первой и второй стены и примыкающие к ней куртины. Рабочие от Севастопольского, 39-го егерского полков и пионерные роты с 2-я легкими орудиями быстрым движением пошли к северным воротам, дабы не дать неприятелю уйти чрез оные. Туда же прибыл генерал-лейтенант Красовский с частью его отряда. Ворота были еще завалены. Белов, аудитор, который по знанию языка думал вступить в переговоры с защищавшимися, пал мертвый, от фальконетного выстрела, последнею жертвою этого дня. Ворота сломаны; наши ворвались туда, и колебавшиеся два баталиона сарбазов бросили оружие и сдались военнопленными. Орудиями на стенах поспешно завладели наши, проникнувшие в брешь. О Хасан-хане известно было, что он, видя решительную волю старшин города сдаться и ропот в гарнизоне, с несколькими приверженцами пытался еще ночью спастись, но улицы из форштата были замкнуты нашею пехотою и кавалериею, а по ту сторону Занги кавалерийский отряд под командою генерал-майора Шабельского каждую ночь был посылаем, чтобы перехватывать бегущих и препятствовать переправе чрез реку. Видя себя отовсюду окруженным, он еще думал укрыться днем при общем смятении. Генерал-лейтенант гр. Сухтелен, взяв 2 роты сводного гвардейского полка, пошел в место его убежища, в мечети, близ сардарского дворца, обезоружил его и приставил к нему караул. Субхан-кули-хан, комендант крепости, открыт был поручиком Чевкиным в подземельи, где, переодетый, запасся пищею на несколько дней с намерением как-нибудь избегнуть от рук победителей; другие ханы и начальники, Касим-хан, командир баталиона хас (гвардейского лучшего войска Аббас-Мирзы), Джафар-Кули-хан Марандский, Али-Мердан-хан Тавризский, Аслан-хан Араклинский и Фетх-Али-хан, начальник литейной, все были захвачены в плен. Беспорядок, неизбежный при таких происшествиях, недолго продолжался; чрез два часа возобновлена тишина. Войска не запятнали себя никаким насильственным поступком, ни убийством бесполезным, и покорители Эривани, бодро идущие на всякую опасность, когда сия миновалась, явили в себе образец самой строгой подчиненности, кроткие и человеколюбивые покровители тех, которые прибегли под их защиту.

Потеря наша, по стечению многих счастливых случайностей, самая ничтожная. Знаменитая Эривань, которой приобретение, как полагали, должно было стоить потоков крови, пала пред победоносным русским оружием без великих пожертвований с нашей стороны. Теперь лезгины, дагестанцы и все мятежники в Кавказских горах приведены будут в трепет покорением города, вечного их убежища, где они находили помощь деньгами, оружием и всем коварством персидской политики. Слава ее в Турции и Персии неимоверна, но еще неимовернее покажется овладение ею по шестидневной осаде. 3000 человек военнопленного гарнизона уже мною отправятся в Грузию. Подробной сметы богатым хлебным запасам и военным снарядам и прочей добычи я еще не имею.

Всеподданнейше поздравляя Ваше Императорское Величество с сим новым торжеством, которое дает самый блестящий оборот персидской войне, повергаю моих храбрых сотрудников во всемилостивейшее воззрение ваше, особенно инженер-генерал-майора Трузсона и бессменного по траншеям дежурного полковника Гурко, начальника артиллерии генерал-майора Унтилье и под ним командовавшего брешь-батареею полковника Гилленшмидта, подполковника Бухарина, штаб-капитана Кузнецова, командовавшего кессель-батареею гвардии штаб-капитана Философова, демонтир-батареею на Георгиевском кургане капитана Соболева и такою же на левом фланге капитана Цебрикова. Днем и ночью работами заведывали полковники Евриенов, Литов и подполковник Шевцов. С сим посылается мною поручик Бухмайер, офицер того рода войск, который наиболее понес трудов и способствовал с успехом при обеих осадах. Всем прочим по степени их отличия буду иметь счастие представить вслед за сим подробнейший список. Они стоют награды и милости великого государя.

Победы здесь покупаются целыми месяцами бесплодного ожидания, скучного бездействия, желания настигнуть неприятеля и невозможности найти его иначе, как огражденного крепкими стенами. Мужество, презрение опасности свойственно всякому русскому; но труды походные, уныние, которое наводят здешние степи, отсутствие всякого разнообразия и удовольствия, изнурение от климата едва могут быть достойно признаны теми, которые сами не испытали их”. Елена Шуваева-Петросян, Новое Время